Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Бокал красного

ЦДТ

Добрые друзья газеты из Центра детского творчества пригласили оценить выставку «Умелые ручки». Глаза разбежались от увиденной красотищщи. Почти всё сделано из бросовых, либо копеечных материалов, а в результате получается… впрочем полюбуйтесь сами.

Обычная кухонная доска и салфетки. Даже не представляю как это сделано.



Корзиночки, плетёные из... газетной бумаги. Сворачивается трубочкой, красится, плетётся. Вуаля! Фото не передаёт и сотой доли того шарма, который чувствуешь взяв изделие в руки.



Проволока и крашеные обрезки женских колгот...



Бисерное сердце. А рядом...



А рядом вообще улёт! Модульное оригами. Собирается из сотен, а порой тысяч сложенных специальными квадратиками бумажек. Никакого клея — лепестки вазы, гюрза, головы и хвосты Жар-птиц совершенно свободно гнутся-двигаются в любом направлении. Просто улёт.



И такой вот красотой заставлены столы, занимающие практически всё фойе «Горняка». ДК попал в надёжные руки! Не зря наша газета за них болела ) Ну и не удивительно, что у нашего ЦДТ призы самых различных российских фестивалей и конкурсов, а в планах натурально завоевание мира! )

Ну да, и возраст авторов начинается с пяти лет.

Вернисаж

Начало девяностых дышало свежим ветром свободы, надеждами и невиданными возможностями. Последние, по-правде сказать, упорно проплывали мимо носа. Срочно требовалась свежая, под стать ветру, идея — рассуждал я гуляя по улицам постперестроечной Москвы. В этот раз занесло меня в Измайловский вернисаж. Прогуливаясь меж рядов увешанных батиком, иконами, картинами всех жанров, стилей и техник, я вдруг понял — вот оно!

Услужливое воображение сразу нарисовало — я, в классическом свитере и берете, с тремя кисточками в руках стою за мольбертом, а рядом змеится очередь поклонников моего творчества, судроржно сжимающих в потных кулачках хрустящие купюры американских президентов...

Как человек широкой души, я не мог не поделиться открывающейся перспективой с друзьями. Внимательно обсудив вопрос за несколькими бутылками чего-то горячительного дружная компания пришла к выводу, что начинать нужно с акварели — как самого доступного по части материалов и трудозатрат искусства. Расставаясь договорились на следующее утро встретиться у метро Измайлово, приготовив за оставшиеся вечерние часы по паре-тройке шедевров.

Свои я рисовал на посту у некоего, охраняемого мной в те времена, ядерного объекта. Нагло наплевав на все уставы регламентирующие мою деятельность. Впрочем я их никогда не жаловал.

Творилось легко и вдохновенно. К концу смены я был готов представить на суд ценителей высокого искусства полдюжины своих произведений.

...


Судя по реакции друзей, на вернисаже они были впервые. Пока мы искали свободное место, ребята крутили головами на висевшие повсюду картины конкурентов. Акварели на найденном кусочке забора обтянутого рабицей пришлось развешивать мне — деморализованные окружающей красотой, мои подельники норовили прикинуться ветошью скрывшись под тёмными очками и занырнув в неслабый поток потенциальных клиентов.

Увы... среди многотысячной толпы прошелествешей мимо нас в тот день, настоящих ценителей искусства не нашлось. Хотя, хлебнув пивка, к обеду мы уже нахваливали свой товар не хуже цыгана продающего на базаре полудохлую лошадь. Особой популярностью пользовался мой портрет Горбачёва, словно языками обмотанный пышным, переплетающимся серпантином — он перманентно вызывал в потоке потенциальных покупателей весёлый ажиотаж.

Цена на наши произведения, с каждым часом проведённым на выставке опускалась ниже и ниже, и тем не менее никто не купил даже моего незадачливого президента. Решив, что звёзды сегодня легли неудачно, мы собрали свои шедевры и договорились встретиться там же на следующий день.

Новый день принёс новые идеи — на выставку мы так и не вернулись. Прошло много лет. Разбирая вчера старый альбом, я вдруг наткнулся на один из тех акварельных шедевров и при взгляде на него, словно бы вновь задел меня своим лёгким крылом тот далёкий ветер свободы и несбывшихся надежд )

Итак, впервые за долгие годы извлечена из запасников и представляется на суд публики «Корзина цветов»! Встречайте ))

Там где никто

Подтаявший лёд на краю бетонного массива был жёлтого цвета, под ним журчала вода. Чуть дальше взгляду открывалось большое, припорошенное снегом поле. Совсем уж вдали, по всему белому пространству, у просверленных лунок сидели рыбаки. Лёд казался очень ненадёжным, и я осторожно балансировал на небольшом бетонном выступе огромного быка — массивной опоры, поддерживавшей уходивший за горизонт пролёт моста.

Рыбаки на Ячке

Рыбаки страшно рисковали их обязательно, непременно нужно было предупредить об этом! Я должен был установить на опоре знак с надписью «Купаться запрещено!» В этом была моя цель, нет — жизненное предназначение! Я оглянулся вокруг, пытаясь понять, как обойти огромный бетонный массив — спускаться на лёд было страшно. Увидел висящую над головой тарзанку, — длинную верёвку с привязанным к ней толстым обрубком деревянной ветки: «Ага!» — подпрыгнул, ухватился за палку и качнулся вправо. Рядом с быком из воды торчал ещё один бетонный блок с плоской, как столешница поверхностью, но я до неё не дотянулся. Качнулся влево, и там повезло — знак удалось поставить на бетонный выступ. Странный какой-то знак. Да и не знак вовсе — надпись, наскоро выведенная чёрным маркером на листочке бумаги и для устойчивости приклеенная к пластиковому стаканчику. «Как же рыбаки это увидят? — изумился я, — впрочем, неважно». В бетонной стене было маленькое окошко. Вися на тарзанке, я мог заглянуть внутрь. Качнулся ближе — в огромной пустой комнате, по серой бетонной стене кругами уходила вверх полуразрушенная, но ещё не потерявшая красивой ажурности вычурных резных ступеней винтовая лестница. «Там что-то безумно интересное!» — подумал я и с ловкостью опытного скалолаза пополз по бетонной стене вверх. Вскоре появилось окошко чуть больше, и мне удалось протиснулся внутрь.

Калуга, развалины водокачки. Граффити

В огромном, с разрушенным потолком и потому ярко освещённом солнцем помещении шла оживлённая туса. Молодые, совсем юные парочки, стайки девчонок, оживлённо разговаривающие пацаны, — все они были разрознены, но в тоже время связаны какой-то общей идеей? Нет — общим весельем и беззаботностью. Бетонные стены покрывала колоритная вязь граффити, рядом цвели живые розы, стебли которых врастали прямо в стену. Всё было ярко, жизнеутверждающее. «Это нужно обязательно сфотографировать для ЖЖ! — подумал я. — Где же фотоаппарат? И где моя любимая? Она непременно должна это увидеть! Стоп. Любимая! Как же я мог про неё забыть!?»

Калуга граффити на развалинах водокачки

В панике я выбрался наружу. Рыбаки уже исчезли. На краю озера красовалась гора щебня, работал экскаватор. «Так не бывает! — подумалось мне, — пространство не могло столь сильно измениться за те минуты, что я пробыл внутри. Ба, да это же сон! Сейчас я потрясу головой и проснусь!» Я помотал головой, но сон не исчез. «Ладно, пусть не сон, значит так надо! Но где же искать мою милую?»

Калуга граффити на развалинах водокачки (насосной станции)

Гравийно-бетонная декорация подёрнулась лёгкой рябью, стушевалась, сползла куда-то вбок, словно занавес прикрывавший действительность.

Любимая спала, уткнувшись носом в моё плечо. Почувствовала как я шевельнулся, приоткрыла глаза и сонно-вопросительно глянула на меня. «Милая, ты где?» — спросил я, выдираясь из своих цветных грёз, — «там где никто!» — прошептала самая очаровательная женщина на Земле, зевнула и тихонько засопела дальше.

Развалины